— Когда вы легли спать?
— Моя жена была в театре. Я ждал ее. Мы ушли в спальню около половины двенадцатого.
— Значит, в течение четырех часов шкатулка никем не охранялась?
— В спальню входить не позволено никому, кроме горничной — по утрам и моего камердинера или камеристки моей жены — в течение остальной части дня. Но эти двое — верные слуги и давно живут у нас в доме. Кроме того, ни один из них не мог знать, что в шкатулке хранится нечто более ценное, чем простые служебные бумаги.
— Кто знал о существовании этого письма?
— В моем доме — никто.
— Но ваша жена, конечно, знала?
— Нет, сэр. Я ничего не говорил моей жене до сегодняшнего утра, пока не обнаружил пропажу письма.
Премьер одобрительно кивнул головой.
— Я всегда знал, как велико ваше чувство долга, сэр, — сказал он. — Не сомневаюсь, что в столь важном и секретном деле оно оказалось бы сильнее даже самых тесных семейных уз.