Надо сказать, что Ефимыч очень поправился Сергею Петровичу, который, будучи, очевидно, и о себе неплохого мнения, сказал мне однажды:
— Ну, товарищ капитан, вы умеете выбирать себе связных…
Вскоре где-то далеко за Видлицей, километров добрых двести за Петрозаводск, на подступах к финской границе Ефимыча осколком мины вывело из строя. Его и других раненых бойцов санитары уносили на носилках в укромные места для оказания первой помощи. Слышались душу надрывающие стоны, умоляющие просьбы.
И вдруг на стыке двух лесных тропинок под густыми ветвями берез навстречу раненым показались идущие цепочкой один за другим наши бойцы. Согнувшись под тяжестью боевого снаряжения, потные и усталые, они пробирались вперед на смену павшим, на смену тем же раненым, которых десятками несли санитары. И вероятно (чего греха таить) в эти минуты кое у кого могла явиться мысль о том, что они через некоторое время так же могут быть ранены, а то и убиты.
Майор Чеботарев оглянулся на шедших за ним бойцов и, вероятно, угадал их мысли.
— Посторонись! Два шага вправо! — скомандовал он, пропуская санитаров и раненых, — затем повышенным голосом произнес:
— Честь и слава дорогим товарищам, пролившим кровь за свободу и независимость нашей Родины!.. Батальон, смирррно!..
И это слово, вовремя сказанное, и команда, поданная своим бойцам, воодушевили людей. Раненые, перестав стонать. приподнимали головы. Один из раненых громко сказал:
— Ничего, ребята, малость мы пострадали, но и финнам не много дышать осталось… А мы еще поправимся и протопаем по улицам Берлина!..
— Счастливо вам добивать лахтарей, — говорили они встречным бойцам. А те, став по команде смирно, приветствовали раненых товарищей.