Позади всех, на самых последних носилках лежал окровавленный Ефимыч. Конечно, мы сразу узнали друг друга.
Я быстро шагнул в его сторону. Носилки качались в руках двух дюжих санитаров. Бледный от потери крови, не имея сил сказать громче, Ефимыч прошептал:
— А вы тут, товарищ капитан?..
— С вами, Ефимыч, с вами.
Чуть заметная улыбка появилась на его лице. Несколько шагов прошел я рядом с носилками, осведомляясь на ходу, тяжело ли он ранен и куда он будет эвакуирован на лечение.
— Рана тяжелая, — за Ефимыча ответил рослый санитар, — перебило два или три ребра. Вероятно, подлечат здесь и направят в тыл, в стационарный госпиталь…
— Ну, прощай, друг, счастливо выздоравливать. После войны напиши в мой домашний архангельский адрес, как-никак порядочное время прожили вместе, не плохо бы когда-нибудь встретиться, — проговорил я, слегка пожимая ослабевшую руку Ефимыча.
— Едва ли, капитан, — неуверенно прошептал он, — если не смерть, то время, пожалуй, навсегда разлучит нас… Желаю вам счастья, товарищ капитан…
Так мы встретились и расстались в лесу на случайном перепутье.
— Вольно! Шагом марш!.. — скомандовал Чеботарев, и батальон тронулся в путь…