30. В Заполярье!.
Еще много дней и ночей провели мы в лесах Карелии.
В сентябрьский день, когда батальон широким развернутым строем осторожно продвигался вдоль государственной границы, ко мне подбежал радист. По его лицу, взволнованному и вместе с тем веселому, я понял, что у него есть какое-то важное сообщение.
— Ну, что? Чему улыбаешься, что за новости?
— Есть новости, товарищ капитан. Финляндия выскочила из войны. Приняла все наши мирные условия. Остается теперь вышибать немцев из Заполярья, а с финнами покончено. За весь ущерб они должны расплатиться с нами и вернуть на свое место все награбленное… Там еще много кое-чего передавали, всего не упомню, потом из газет узнаем.
— Приятную весть радостно и слышать. Замечательно! Передайте парторгу Огурцову, пусть оповестит об этом всех бойцов, — и увидев перед собой повеселевшего связного, я обратился к тому:
— Смотри-ка, Сергей Петрович, наломали финнам бока. Умней и сговорчивей стали. Скоро на немцев пойдем, а там, глядишь, и войне конец подоспеет.
— Да уж и пора, товарищ капитан, чего еще, на четвертый год загнули. Кабы англичане с американцами еще поднажали, как следует, и Гитлеру петля.
— Он своего не минует.
— Да, но кровушки еще будет пролито не мало.