Парторг Огурцов, низкорослый крепыш на коротких, но упористых ногах, прыгая по качкам и цепляясь руками за стволы сосен, запыхавшись бежал к комбату.
— Товарищ майор, может митинг соберем по такому поводу?
— Нет, — ответил тот, — распорядитесь, пусть коммунисты проведут беседы во взводах да сосредоточат внимание не только на том, что мы выбили Финляндию из войны, а и на том, что бдительность и после боев остается бдительностью.
Еще два — три дня батальон «чесал» пограничную полосу, недавно бывшую глубоким тылом финских войск. Потом пришли пограничные части. Снова, через три с лишним года, в здешних местах замелькали зеленые фуражки пограничников.
Подтянутый, весь в ремнях майор, начальник только что прибывшей заставы, вручил Чеботареву пакет.
— То, что не доделано вами, теперь доделаем мы, — сказал майор, заранее зная содержание предписания.
Нашу часть отозвали обратно в дивизию. А дивизия в числе многих других соединений снималась с фронта едва успевших затихнуть боев.
В короткий срок ближайшим путем вышел батальон на шоссе. Если бы кто-либо пролетел на самолете над большой военной дорогой от границы до Олонца, от Олонца до Лодейного Поля, или же хотя бы проехал это расстояние в автомашине, его глазам представилось бы величественное зрелище: по всей этой дороге, поднимая облако пыли, бесконечной чередой, живым потоком двигалось наше войско. Гремели танки, тягачи, самоходные пушки; с песнями шли и ехали на грузовиках видавшие виды пехотинцы. За тракторами и многопарными упряжками солидно катились длинноствольные дальнобойные большой мощности орудия; вне очереди в обгонку спешили закутанные в брезент «катюши». Передвижные госпитали, понтонные саперные части, зенитчики и хозяйственные команды, все безостановочно двигалось к Лодейному Полю грузиться на поезда, а там куда будет приказано.
Выйдя на шоссе, наш батальон примкнул в хвост третьего полка своей дивизии. За последние семьдесят пять дней не мало сотен километров прошли мы по болотам, лесам и равнинам, полям и лугам южной Карелии; не мало преодолели рек вплавь и вброд; извлекли и обезвредили тысячи мин. И ни у кого ни признака усталости. Все бодры, веселы, неутомимы. Я сказал об этом Сергею Петровичу.
— Победу люди видят, — сказал он, — немец-то начал с побед, а докатился до бед. — И добавил рассудительно: — Много нам, товарищ капитан, помогла в этой войне сталинская премудрость. Пусть он живет и живет многие лета.