— Сухарики и те на исходе. Супцу бы горяченького теперь котелочек…
Власов немедленно откликался:
— Супцу-то что, достать не долго. Полежим вот тут, попостимся маленечко и суп будет; какой вам — перловый или с капустой погуще? Суп — чепуха. В Сванетии бы, ребята, побывать нам, вот где сытая жизнь! Разве вы не знаете? Это на родине у снайпера Аркашки Михашвили. Далеко, далеко за Кавказскими горами есть страна — Сванетия. Ну, и житуха там! Коровы там сами в реки доятся. Молоко между гор течет, Берега кисельные, горы сахарные. А в молочных реках рыба плавает в жареном виде и вилка в хребте у каждой, доставай и ешь. С сахарных гор сладкое вино ручьями льется; хочешь пей, хочешь купайся. У нас вот на деревьях одни шишки растут, а там тебе и орехи шелушеные и яблоки моченые и баранки крученые; грушами, апельсинами телятишек кормят. Изгороди вокруг садов колбасой копченой горожены; улицы шоколадом мощены. Одно там, братцы мои, неудобство: пей, ешь сколько хочешь, а до ветру итти за сто верст надо…
— Почему, Вася?
— Смешно, право. Почему? Кто же тебе позволит на кисельных-то берегах? Не верите? Спросите вон Аркашку Михашвили, от него слышал, он тамошний, из сытой Сванетии…
Власов и Михашвили на досуге нередко друг над другом подшучивали, что не мешало их деловой дружбе. Однажды Михашвили в один день убил трех фрицев. Вечером в землянке на отдыхе он был оживлен и весел, гибко и грациозно вытанцовывал что-то под гармонь и, мотая кудлатой головой, лихо распевал:
Базар большой,
Купил поросенка,
Всю дорогу целовал
Заместо девчонка!..