— За точность сведений ручаетесь? — спросил Чеботарев. — В проверке не нуждаются ваши данные?
— Не нуждаются, товарищ капитан, — ответил Михашвили обиженным тоном, — вы разве не знаете меня?.. Разве затем мы четыре часа на брюхе по снегу ползли?
— А ваше появление вблизи гарнизона не было замечено? — спросил Чеботарев.
— Не должно быть.
— Ну, хорошо, не будем засиживаться здесь и ждать, пока немцы обнаружат наш след и по нему придут к нам сюда в гости. Надо действовать…
Чеботарев посовещался со мной. Через несколько минут было решено действовать так: против двух немецких гарнизонов выделить два отделения с двумя ручными пулеметами каждое; обстрелять гарнизоны в разное время, минут через тридцать одно после другого, и быстро отступить, заманить немцев сюда, а здесь устроить для них хорошо замаскированную засаду.
После пулеметного обстрела, резко прозвучавшего в лесной глуши, немцы зашевелились не сразу. Решив, что их обстрелял небольшой отряд разведчиков, они осмотрительно, ощупью двинулись цепью преследовать пулеметчиков по их следу. След от обоих гарнизонов вел к нашей замаскированной засаде. Она была построена треугольником, углом вперед, фланги засады уступами спускались к открытой низине и обеспечивали охрану всей роты. Капитан Чеботарев заблаговременно предупредил бойцов не стрелять по немцам, пока те не подойдут к засаде метров на двадцать — тридцать, а тогда уже пустить в ход все огневые средства. Поскольку в такой обстановке подавать команду сигналами — свистками и рожками — не безопасно, он избрал ориентиром ложбинку, поросшую кустарником, и сказал:
— Тут мы нм дадим баню. Стрелять без всякой команды, но лишь тогда, когда они начнут спускаться вот сюда, в ложбинку…
Мы напряженно ждали немцев.
И вот они показались.