Мой связной Ефимыч, упав перед ним на колени, поглядел в лицо Чеботарева и закричал:
— Фельдшера сюда!.. Ротного командира убило!
Вмиг Чеботарева окружили: фельдшер с расстегнутой сумкой, политрук и несколько бойцов. Осмотрели, проверили пульс. Ранения не оказалось — была контузия.
Вечерело. Густые потемки спустились над лесом. Мороз все крепчал. Мы шли быстро следом за высланным вперед дозором. Уже издалека доносилась минометная стрельба и пулеметная дробь противника.
Чеботарев стал приходить в себя. Он что-то бормотал невнятное, очевидно намеревался спросить — «Что со мной?» И этого не мог сделать.
Еле открыв глаза, он издал глуховатый стон.
Ефимыч обернулся, склонившись, поправил на нем плащ-палатку, прикрыл, чтоб не обморозилось лицо, и ласково, как ребенку, сказал:
— Не простудить бы вас, сердешный, оживайте в добрый час, оживайте…
Вдруг Чеботарев внятно позвал:
— Дуболь!.. Азаров!..