Степанида помолчала. Прикинула в уме. Сумеет ли она одна с сенокосом и другими работами управиться? И рассудила, что без Андрюши в своём хозяйстве можно обойтись.
– Не мне, сынок, работать, а тебе, сам и подумай. Я ведь не знаю, каков он, если по отцу судить, так собака.
– А мне кажется – он не заносчивый, ужиться с ним можно.
– Дело не в гордости, сынок; сатана гордился, да и с неба свалился.
– По-твоему, как, итти или нет? – переспросил Андрюшка.
– Наймись. Не полюбится, уйдешь.
– В поденщику или помесячно?
– Как хочешь. Рядись – не торопись, на прибавку не надейся.
Андрюша перешел на житье к Балаганцеву.
Работы у того хватало: и косить, и грести, и стога метать. Едва с сенокосом управились наступила уборка урожая. Полосы у Балаганцева широкие. Жали их наемные бабы, жали «помочами» и вручную, серпами, работали дружно и много, бесплатно – за одни харчи. К концу дня на стол подавался самогон, но пить полагалось не допьяна, а только для веселья, умеренно.