– Товарищ политрук, я вырос в глухих северных лесах и научился там в любую погоду, в любое время дня и ночи различать шорох зверя и человека. Прошу вас, поговорите с начальником заставы, чтобы с завтрашнего дня он посылал меня на такие посты, где можно скорее всего ожидать врага. Я не подкачаю…
Политрук одобрительно поглядел на Андрея и ответил ему согласием.
Поезд подошел к Финляндскому вокзалу. Пограничники вышли на перрон и построились в шеренгу по-два. Политрук произвел проверку, после чего по-два в ряд они вышли на площадь. Около памятника Владимиру Ильичу их ожидала грузовая машина. Через несколько минут они приехали к Исаакиевскому собору.
Пятьсот тридцать четыре ступени от подножия Исаакия до купола пограничники прошагали шумно и весело; отсюда они, восхищаясь, рассматривали город Ленина. Политрук хорошо знал Ленинград со всеми его достопримечательностями. Опираясь на железную решётку и теснясь вокруг политрука, пограничники слушали его пояснения:
– Вот посмотрите, товарищи-пограничники, вокруг, и вы увидите, какой прекрасный город, какая мощь нашей советской страны, заводы, фабрики, музеи-дворцы доверены нам под охрану! Мы, пограничники, являемся сторожами этого гордого красавца, на которого у наших врагов чешутся руки. И придёт время, мы сумеем ударить очень крепко по вражьим рукам. А пока идёт у нас строительство социализма в мирной сравнительно обстановке. Подлые шпионы, диверсанты просачиваются к нам из-за кордона и из-за угла стараются наносить нам удары. Случай, опубликованный сегодня в газете, должен заострить нашу бдительность…
На вышке Исаакия чувствовалась прохлада. С Финского залива тянул свежий ветерок. Внизу крохотные, как букашки, люди двигались по улицам и тротуарам. Трамваи, автобусы казались с высоты игрушечными.
После небольшой паузы политрук продолжал свой рассказ:
– Да, товарищи, всё, что завоёвано, что добыто в борьбе, мы никогда и никому не отдадим… Вот посмотрите, – указал он на Петропавловку, – эта крепость построена руками наших предков, построена на их же собственных костях. Десятки тысяч людей на строительстве погибли от цинги, от голода и холода. Самодержавие не жалело трудящихся, оно не считало их за людей… А вот перед площадью, где стоит, как громадный мундштук, Александровская колонна, вы видите здание малинового цвета: это Зимний дворец – резиденция царей Романовых. Под окнами этой царской «хижины», имеющей в себе свыше тысячи комнат, – в январе тысяча девятьсот пятого года царские войска расстреляли несколько сот безоружных питерских рабочих… А там, вдали, виднеется штаб Ленинской большевистской гвардии – Смольный, откуда Ленин, Сталин, Свердлов, Дзержинский руководили восстанием в октябрьские дни тысяча девятьсот семнадцатого года. История Ленинграда – история нашей революции…
Полчаса пограничники пробыли на вышке Исаакиевского собора, осматривая с высоты город и слушая речь политрука.
Андрей с одним из своих товарищей, когда спускались обратно, немного приотстал.