– Да, город замечательный, – как бы заключая беседу политрука, проговорил Андрей. – Как-то зимней ночью, охраняя свой участок, я стоял на бугре и видел зарево над Ленинградом. Тогда я думал об этом большом городе и о себе, маленьком человеке, стоящем на ответственном посту. И не скрою, меня, деревенского парня, служба пограничника – бойца за Советскую родину, всегда волнует и радует…
– Не думаешь ли остаться на сверхсрочной? – спросил товарищ Коробицына.
– Думаю и об этом. Вот бы побольше повылавливать гадов-нарушителей да в школу бы попасть… – Он не договорил до конца, так как навстречу им по узкой железной лестнице поднимались экскурсанты, а топот пограничников, спускавшихся вниз, доносился откуда-то из глубины, из лабиринтов собора, как из подземелья.
– Давай, Андрей, нажмем, чтоб они там внизу нас не ждали, – бросил на ходу пограничник. И оба быстро стали кружить по винтовой лестнице.
Затем пограничники осматривали Эрмитаж и Музей Революции. Глубокое впечатление осталось от экскурсии, было о чем рассказать на заставе товарищам и сообщить в письме родным.
Под наплывом впечатлений в ту ночь Коробицын долго не мог заснуть. Рядом отдыхали пограничники, пришедшие с дозора. Повернувшись к окну, он долго смотрел в глубокий затаённый мрак пограничной ночи. За мелколесьем и речкой, в километре от заставы, мерцали огоньки на финской стороне. И в эту же ночь, как всегда, наши дозорные на своих постах – на тропинках в оврагах, на взгорьях в хвойнике – стерегли покой Советской родины.
9. ЗА РОДИНУ
Однажды на рассвете Андрею было поручено ходить взад-вперед, или, как говорят пограничники, «маячить» возле самой линии границы. Перед тем как уйти на свой участок, Андрей разговаривал с комендантом:
– Товарищ комендант, а что, в самом деле в эти дни ожидаются на нашем участке нарушители?..
Об этом вчера целый час на заставе комендант беседовал с пограничниками. Но всё же Андрей спросил его как бы для пущей убедительности.