– Да, он много потерял крови, – озабоченно сказал комендант и распорядился послать вперёд одного пограничника, чтобы немедленно по телефону затребовать на заставу врача.
– Осторожно, товарищи, несите, осторожно, – предупреждал комендант пограничников там, где приходилось переходить буерак или изворачиваться в узком проходе лесной тропинки. Но красноармейцы и без того старались бережно пронести Андрея. Он лежал с полураскрытыми глазами, тяжело дышал. Попросил закурить. К его запекшимся губам поднесли папиросу.
– Одного-то я сразил, про остальных не помню, – начал, напрягая память, вспоминать Андрей. – Стреляли близко и много…
– Хорошо, товарищ Коробицын, хорошо, поправитесь, потом расскажете. Сейчас держите себя спокойно, не волнуйтесь, – успокаивал его комендант.
Но Андрей не унимался:
– Скажите, их не поймали? Не прошли к нам те, которые уцелели… Предлагали мне сдаться…
Комендант немного приотстал и, привалившись к дереву, подождал догонявших его людей. Лота обнюхивала сапоги коменданта и, покрутив хвостом, побежала вперед вслед за пограничниками, уносившими Андрея к заставе. Начальник заставы пошел бок о бок с комендантом.
– Ну, что, выяснили? – нетерпеливо спросил комендант.
– Собрали около сарайчика пятьдесят шесть гильз и вот всё такие. – Начальник достал из кармана кожаной куртки закоптевшую от выстрела гильзу и подал её коменданту.
– От револьвера системы «Парабеллум», – быстро определил комендант и, как знаток огнестрельного оружия, утвердительно добавил: – калибр семь шестьдесят три, такие револьверы состоят на вооружении офицеров германской армии…