– Федот Иванович, я ничем вас не буду стеснять, – заявил Ринальди, – ни ценой за труд, ни указаниями. Работайте, как вы говорите, по своей собственной выдумке…
– Спасибо за доверие, господин Ринальди, но я боюсь не оправдать ваши надежды. – И, вскинув высоко голову, Шубин пояснил: – Вы, талантливый архитектор, предлагая мне такой заказ, цените мои способности. Да, я могу кое-что сделать для церкви, но признаться, я не люблю принимать заказы на религиозные темы. Разве благородного арабского коня запрягают возить дрова! Нет, нет, я не хотел бы связываться… – Не желая быть слишком резким, Шубин не договорил до конца свою мысль.
– А я не хотел вас обидеть, Федот Иванович, и пришел к вам с добрыми намерениями. Ведь в церкви ваши творения будут видны тысячам обыкновенных людей, а не одним богатым сановникам.
Ринальди попал в точку. Шубин подумал и снова стал отказываться:
– Спасибо, на хлеб себе и семейству как-нибудь добуду. – Если же я отжил как скульптор для знатных персон, то пока мои руки способны держать резец, я все-таки буду трудиться… Не удивляйтесь, господин Ринальди, если в «Петербургских ведомостях» вы не раз встретите мой призыв такого содержания: «На Васильевском малом острове, между Большим и Средним проспектом, на 5-й линии, в доме номер 176 продается (такое-то!) изделие академика Федота Шубина по весьма сходной цене». Нужда чего не делает?! Говорят – нужда и камень долбит и кошку с собакой роднит. Я предпочту умереть с «благородной упрямкой», как говаривал Ломоносов, но кривить душой не хочу, дабы себя не возненавидеть…
– А разве я уговариваю вас душой кривить?! – удивился настойчивый Ринальди.
Кое-как ему удалось уговорить скульптора принять заказ с собственными шубинскими сюжетами на тему жертвоприношения. Шубин погрузился в работу. Работал он долго и упорно. Наконец барельефы, изображающие «жертвоприношение», были изготовлены и привезены из мастерской Шубина напоказ в контору строительства. Иностранные архитекторы восхищались трудами русского скульптора. Сам Ринальди, так страстно мечтавший соединить искусство архитектора с изяществом шубинских творений, увидя его работу, с восхищением сказал:
– Такое художество Ватикан, и Лувр, и Британский музей с великим удовольствием иметь не отказались бы…
Но заказы для Исаакиевской церкви должны были быть одобрены представителями высшего духовенства, которые в клобуках, в шелке и бархате явились для просмотра шубинских творений.
Были и представители от Академии художеств, в том числе и Гордеев – всегда весьма пристрастный ценитель шубинского творчества. Все они бегло просмотрели несколько чьих-то икон с изображением угодников и перешли к барельефам.