– Мне обязательно с ним надо встретиться! Познакомиться, потолковать.
– С кем, с Дикушиным? – спросила удивленно Вера Филипповна.
– Обязательно! – резко повторил Шубин и мягче добавил: – Ну, да, с Дикушиным! Ты скажи мне, когда он придет к твоему брату, я с удовольствием встречусь с ним. Падающего надо поддержать. Свой человек…
Они дошли до плавучего Исаакиевского моста. Тихо, чуть заметно покачиваясь на невских волнах, скрипели понтоны, скрепленные толстыми просмоленными снастями. У причалов стояли баржи и парусники, на палубах сонно потягивались водоливы. В свежем утреннем воздухе пахло смолой и рыбой.
Федот и Вера Филипповна молча добрались до квартиры Кокориновых и у парадной двери расстались без поцелуев и улыбок…
Когда он пришел домой, было уже раннее утро. Солнце поднялось над крышами домов, оживали улицы, усиливался стук, топот и грохот по каменным мостовым. Мысли не давали покоя. Спать не хотелось. Федот подошел к столу, разложил лист толстой бумаги, привезённой еще из Болонской академии, и принялся рисовать силуэты – свадебный подарок невесте.
В центре листа, в овале, он по памяти нарисовал профиль Веры Филипповны. Покатый лоб, чуть заметно вздернутый нос, тонкие губы, слегка приоткрытый рот, полный подбородок и короткая шея говорили о некоторой тучности невесты. Толстая коса спускалась на спину.
– Похоже, но это не то, – сказал сам себе Шубин. – Вот поженимся, уговорю Аргунова написать с нее настоящий портрет… а это так, для забавы и воспоминаний.
По углам он силуэтами изобразил сцены из жизни своей и Веры Филипповны. Внизу слева – двенадцатилетняя Верочка, в коротком платьице с крылышками, как у ангела, стоит на цыпочках перед взрослым, по форме одетым учеником Академии художеств и… выпрашивает у него статуэтку. Вверху – Шубин по возвращении из-за границы встречается с ней, уже взрослой, распростерши объятия. Внизу, справа, они – жених и невеста…
После неожиданной встречи с крепостным архитектором Григорием Дикушиным Шубин стал редким посетителем питерских салонов. Участь Дикушина заставила его оглянуться на свое деревенское прошлое и призадуматься над самим собой. Кто знает, что ждет его впереди? Рассудок подсказывал, что царскому двору и вельможам нужны талантливые люди – художники, скульпторы и поэты – только для того, чтобы они своим искусством превозносили до небес родовитую дворянскую знать. Такие мысли часто появлялись у молодого скульптора, пока еще не испорченного новой средой. В часы раздумья он вспоминал советы Михаила Ломоносова и, осуждая себя за всякий неправильный шаг, говорил: