Этот неожиданный стих из Магомета, заключивший карточный вызов, рассмешил все общество, и вместе с сим грянуло у входа в балаган громкое восклицание:
- Изменники! Кто здесь говорит по-французски?..
- Свислоч! Граф Свислоч! - воскрикнули все до одного. - Здравствуй, наш рыцарь Белого Креста, наш герой, наш увечный, - раздавалось со всех сторон, и воин исполинского роста, в драгунском мундире с майорскими эполетами и с широким на лбу рубцом, отдав свою каску вестовому, оставшемуся при лошади, влез в отверстие под полуподнятым ковром. Многие кинулись обнимать его.
- Что новенького, - все кричали, - что ты нам привез и принес?
- Дайте мне, братцы, чаю, - сказал граф своим басистым голосом, - я озяб; и дайте мне рому; а между тем набейте мою трубку. Вот вам новенького: французы в двадцати двух верстах; отряд их состоит из двух дивизий, и мои драгуны побожились встретить их по-нашему!
- Полно, милый хвастун, - сказал кто-то из толпы, - что твои драгуны!
- Мои драгуны, мой амур, черти, - отвечал важно граф. - Да! Черти, повторил он, - а бусурманы не крестятся, - то они их живьем съедят!
Весельчаки усадили бестрепетного товарища на толсто скатанную, вроде стула, бурку, подали ему трубку и чаю, поставили бутылку рому, и все уселись около.
- Слушайте, дети, - начал граф, - я вам расскажу, как лихо отрезал мародеров и всех их загнал, как рыбу в невод; как задал страху под самой Оршей - чудо!.. Постойте, вот выпью мой стакан.
Тишина окружила Георгиевского кавалера (так обыкновенно звали графа в лагере); он выпил чай, разгладил усы и только что хотел начинать рассказ, как вдруг послышался у входа женский прекрасный голос: ">Messieurs, etes-vous visibles?"