— До вечера придется оставить. Вынести не дадут; угробим только людей.
Я остаюсь на наблюдательном пункте и продолжаю следить за дальнейшим. У противника нет и признака жизни.
Вдруг, справа от меня — удар нашего противотанкового орудия; разрыв на проволоке неприятеля около лежащих тел.
Второй, третий, четвертый, пятый! Четыре снаряда попадают в них. Все перемешивается. Теперь, наверное, раненых нет!
Трудно сейчас сказать, что я пережил. Помню, как вбежал в землянку командира батареи и заорал:
— Ты с ума сошел? Что ты делаешь?
Не отвечая, он в упор посмотрел на меня и, после краткого молчания, почти беззвучно, ответил:
— Я выполнил приказ комиссара и командира батальона.
Когда я вошел в землянку штаба батальона, мне навстречу поднялся комиссар и, подойдя вплотную, произнес:
— Я приказал избавить наших раненых от неизбежных зверств фашистского плена. Вы знаете, конечно, как над ними стали бы издеваться немцы, если бы они попали туда? Спасти их мы, все равно, не смогли. До вечера наших бойцов забрал бы противник…..