Однажды, идя по главной улице города, он встретил матроса. Матрос не отдал ему чести. Генерал немедленно остановил его и заорал:
– Почему ты, сукин сын, не приветствовал меня? Не видишь, что генерал идет?…
И засим последовал ряд нецензурных выражений, неудобопроизносимых в печати.
Матрос спокойно выслушав, подошел вплотную к генералу и отчетливо произнес:
– А плевать мне на тебя, пошел ты к чертовой матери!…
И прибавив несколько нецензурных выражений, отправился дальше.
Растерянный генерал, окаменев, стоял разинув рот. Хам, напоровшийся на хамство – должен был отступить…
Накануне 1 мая мне пришлось быть дежурным офицером по батальону. Одной из обязанностей дежурного офицера явилось обязательное присутствие в столовой во время обеда, ужина и т. д. Но, так как, столовая была невелика и находилась почти рядом с казармой, то ходили туда обедать по ротно. Вот этот своевременный приход рот на обед и уход с обеда – регулирование всего движения подразделений было также одной из обязанностей дежурного офицера.
Обед заканчивала седьмая рота. Оставалась – восьмая. Выйдя во двор столовой, я обнаружил, что она еще не пришла. В это время, красноармейцы седьмой роты стали выходить уже во двор и строиться в ряды. Видя это, я решил пойти в казарму и поторопить старшину восьмой роты с выходом на обед.
Седьмая рота возвращалась уже с песнями обратно. Провожая ее, я столкнулся с восьмой ротой, торопившейся на обед. Пропустив уходящих – пошел назад вслед за восьмой. Рота меня значительно опередила и, когда я подошел к дверям столовой, красноармейцы уже входили в нее. Между входными дверьми со двора и дверьми, ведущими непосредственно в столовую, был маленький темный коридорчик. Когда последние солдаты, напирая на передних, ввалились в коридор, из него, мимо, с красной, разъяренной физиономией, проскочил комиссар батальона и, не заметив меня, помчался через двор на улицу.