Было решено начать разведку в наиболее неожиданное для противника время, не ночью, а на рассвете, в серой мгле мокрого декабрьского утра. В разведку было назначено пятнадцать человек из пятой роты, под командой любимца всей роты, два раза награжденного боевыми орденами – сержанта Беляева.
Начинало светать… Я находился на наблюдательном пункте, когда легкие орудия противотанковой артиллерии начали вести огонь для прикрытия действий разведочной группы. Огонь велся по участку обороны немцев, где должна была оперировать разведка. Выпустив около полутора десятков снарядов и точно положив их на первой линии окопов противника, орудия прекратили огонь.
Противник безмолвствовал… Я отчетливо видел, сначала невооруженным глазом, а затем в бинокль, как одетые в маскировочные белые халаты, наши разведчики, разбившись на небольшие группки, по два, по три человека, быстро двигались по направлению к немецким окопам, находившимся на расстоянии трехсот – четырехсот метров.
Вот они прошли через проход в наших проволочных заграждениях, вот они вышли на нейтральную полосу… Сейчас начнется… Еще несколько секунд и заговорят пулеметные гнезда неприятеля. Я приготовился засечь их расположение.
Противник безмолвствовал…
Еще ближе, еще. Вот, почти не сгибаясь, они приблизились к проволочным заграждениям… Я вижу в бинокль, как первая группка пытается сделать проход, растащив рогатки передвижных препятствий.
Стало еще светлей. Все происходящее совершенно отчетливо видное. Противник продолжает безмолвствовать…
Вот сейчас будет сделан проход. Но блеснул огонь и до меня донесся глухой удар… Мина; значит заграждения минированы; второй удар, третий…
Первые подошедшие к проволоке уже выведены из строя. Я вижу несколько тел, лежащих на земле… Подбегают другие, доделывают работу своих товарищей. Все совершается с невероятной быстротой… Противник молчит…
Проход сделан… Прошли заграждения, бегут к окопам…