Остались буквально считанные метры… Вот, передние уже на бруствере окопов. Опять блеснул огонь, серый дым, снова глухой удар. Бруствер тоже минирован. Новые жертвы…
Задние достигают бруствера. Видно как несколько человек исчезает в немецких окопах…
Наступает полное безмолвие. Дело принимает совершенно неожиданный для нас оборот. Проходят томительные минуты, кажущиеся необыкновенно длинными.
На наблюдательном пункте – телефон. Телефонист беспрерывно докладывает мне – комиссар батальона спрашивает, – что у нас происходит. Говорю все время вслух – как идут дела – а связной передает комиссару. Сейчас говорить нечего, ибо сам не знаю, что там случилось.
Телефонист передает трубку. Слышу истерический вопль…
– Да, говорите, говорите же, что там… – кричит мне в трубку комиссар. – Почему они не идут обратно?
– А вы пришли бы сами сюда – приглашаю я его.
– Да… Но я сейчас занят.
– Тогда придется подождать, пока не выяснится обстановка; сейчас ничего сказать не могу.
Обстановка выясняется. Сначала показывается одна фигура, вылезающая из окопа, затем другая, третья… Возвращается семь человек.