— Он исписал прямо сто листов. Я ему совсем не мешала.
— Валентина Ивановна заходила... — сказала Анна и, положив руки на плечи Андрея, тихонько поцеловала его в густые волосы. — У неё сегодня день рождения. Звала на пирог и на чай со свежим вареньем из жимолости.
— И я... И меня?
— О тебе особого разговора не было. Ты знаешь, я не люблю, когда маленькие ходят за взрослыми по пятам и лезут со своим носом в серьёзные разговоры.
— Я не буду лезть с носом, — пообещала Маринка с таким видом, точно отказ от участия в серьёзных разговорах был для неё большим огорчением. — Я буду сидеть и молчать. Хоть целый день.
— Ну, это положим!..
— Папа! — Маринка мигом перебралась со своего стула на колени Андрея. — Ну, папа же! — она обхватила обеими руками его голову, прижимала её к своему плечу, ерошила его крупные мягкие кудри и повторяла умоляюще: — Папа, да папа же!
— Прямо не знаю, — сказал Андрей совсем серьёзно, высвобождая голову из её цепких ручонок, — Взять её с собой или не стоит?
— Какой же ты, папа! Я же тебе не мешала и туфли принесла, и... я плакать буду.
— Поплачь немножко, — разрешил Андрей, смеясь.