Она посмотрела на свои часики с серябряной браслеткой, прошла в кабинет, где на широком столе с письменным прибором из чёрного мрамора поблескивали рожки телефона. Несколько голосов недружно, вразнобой заговорили у её уха.
— Ефим Ильич! Как вы сегодня спали, Ефим Ильич? — надрываясь, весело кричала очень писклявая женщина.
Но Ефим Ильич затерялся в разноголосице, и она снова кричала;
— Что вам снилось сегодня, Ефим Ильич?
Анна добродушно усмехнулась.
«Вот ненормальная!»
Ветлугин сообщил ей, что фельдсвязь уходит в четыре утра и что он сам занесёт сейчас бумаги для подписи.
— Я приду попозднее, — произнесла Анна.
— Да я уже на ходу, — сказал Ветлугин, — мне по пути.
Анна присела было к столу, но тут же встала и прошла в кабинет Андрея. Как сжалось её сердце! Казалось, он только что вышел и вот-вот вернётся. Он сам обычно убирал на своём столе, никому не позволяя трогать его бумаги; и, глядя на этот стол, Анна сразу представила, как хлопотали здесь родные руки. Здесь он отдыхал и думал. О чем он думал, когда отдыхал? Он уехал очень печальный. Анна снова с горечью вспомнила свои деловые столкновения с ним, свою раздражительность в домашней обстановке. Как могла она раздражаться если он, Андрей, был с нею? Она вспомнила всё и ей стало стыдно и тяжело.