За ужином она села рядом, суетливо ухаживала за матерью и даже, забыв о недавнем конфликте, сказала:
— Ты будто моя подружка.
«Вот я буду тебя почаще нашлёпывать, тогда ты научишься дружить со мной», — с ласковой насмешкой подумала Анна и вдруг резким движением отодвинула тарелку с горячей котлетой.
— Нет ли у нас, — обратилась она к Клавдии, — чего-нибудь другого?.. Дайте мне что-нибудь из овощей... Или, может, рыба осталась?
— Почему ты не хочешь? — обеспокоилась Маринка. — Это же такая хорошая котлета. Хочешь, я покормлю тебя? Будто ты маленькая.
Не ожидая согласия, она поднесла кусочек к губам Анны и, удивлённая широко открыла глаза, когда та махнула рукой, выскочила из-за стола и убежала из комнаты.
— Вот какая котлета!.. — нерешительно проговорила Маринка и тревожно посмотрела на улыбавшуюся Клавдию.
2
Анна сама умыла Маринку надела на неё свежую рубашечку и, примостившись возле её кровати на маленькой табуретке, почитала ей. Анна любила хорошие детские книги и даже завидовала немножко дочери, имевшей свою литературу и своих писателей. Из книг, попадавших в руки Анны в детстве, она запомнила и до сих перечитывала с волнением только «Каштанку» да «Зимовье на Студёной».
— Мистер Твистер, бывший министр... — бормотала Анна, примащивая на этажерке большой осколок зеркала и снова причёсываясь по-своему: она приблизила лицо к самому стеклу, потрогала ещё совсем гладкую кожу: глаза её лучились мягким светом, движения были тоже мягки, неторопливы.