— Я слушаю, — сказала она глубоким, грудным, напряжённо прозвучавшим голосом.
— Это я, товарищ Лаврентьева.
— А-а... Илья...
— Да. Слушай, Анна Сергеевна, у меня к тебе дело.
— Что ж, заходи... Да! Да! Заходи сюда.
Анна положила трубку и задумалась, не снимая руки с аппарата. Она ждала, что позвонит Андрей, хотела этого и боялась.
Она совсем не заметила, сколько времени прошло между звонком и приходом Уварова. Она даже забыла, что ждала его, но, пожимая его большую руку, сразу почувствовала себя ещё более несчастной: ей захотелось плакать как ребёнку, когда есть кому пожалеть его.
— Куришь? — удивлённо спросил он взглянув на потухшую папиросу на столе, и укоризненно покачал головой.
Анна стояла по другую сторону стола, заложив руки за спину, в бледном лице её было что-то жалко-трогательное.
— Эх, Анна Сергеевна! — сказал Уваров с горечью.