Андрей подумал о том, как рассмеялась бы сейчас Валентина и как хорошо было бы открыто посидеть с ней вдвоем на этой вот лавочке.
«А кто же тебе мешает?» — спросил он себя, и снова тоска охватила его.
32
Утром Марину опять не приняли в садик, градусник очень нагрелся, и сама заведующая, покачав головой тихо сказала:
— Бедная ты, бедная девочка!
Марина совсем не считала себя бедной, но домой ей всё же пришлось вернуться. Целое утро она смирно просидела на кухне, наблюдала за суетнёй Клавдии. Здесь было так тепло. Муфта лежала рядом на ящике. Если протолкнуть туда руку, то можно нащупать несколько конфет в бумажках и кучку орехов. Это норка бурундука. Бурундуком была сама заболевшая Маринка, она всё ещё играла орехами, привезёнными Анной. Она искренне верила, что это подарок от бурундуков (она сама столько раз видела, как они воровали со стола на террасе печенье и сахар).
Клавдия сидела напротив Маринки и кургузым, обломанным ножом чистила грибы. Грибы, рыжеголовые, плотные, сине-зелёные по срезу, лежали на столе, на коленях Клавдии, в корзине, стоявшей на полу у её ног. Прямо как на войне, когда грибы подрались с каким-то царём Горохом. И ещё эта Клавдия кромсает их своим ножом! А они развалились по всей кухне... И кто знает, может быть, они встанут опять на свои крепкие ножки и пойдут на гору... в лес... Должно быть, от ожидания у Марины кружилась голова, а по спине бегали холодные мурашки.
— Пойдём в комнату, я тебя в постель уложу, — сказала Клавдия, зорко посматривая на Марину.
И вот Маринка одна в большой комнате. Можно закрыться с головой. Так теплее, но под одеялом темно и скучно. Лучше всего сделать окошечко и смотреть на открытую дверь. Вот слышно: затопал кто-то. Уж не идут ли сюда эти большеголовые грибы со своими страшными синяками?.. Маринка быстро поднялась и села. Нет, это дедушка Ковба привёз воду. Громко фыркнула водовозка. Чем-то загремели на кухне, и дед Ковба сказал совсем близко:
— Я теперь в лесу вроде завхоза: за всеми покупками меня посылают. А я мимо конюшен никак не пройду. Заходил опять в гости к Хунхузу. А заместитель-то мой попросил воды вам привезти. Известно: одному за троих отвечать трудно... при лошадях особенно. Ну, и не справляется, хоть и молодой... А мы в лесу робим подходяво. — И ещё он сказал после слов Клавдии, тихих и непонятных: — Жалко Анну Сергеевну.