Валентина тихо шла по улице. Спешить теперь было не для чего, но когда она увидела свой дом, окна своей комнаты, то сразу заторопилась. Она взбежала по ступенькам, на ходу разыскивая в сумке ключ. Руки её тряслись, и она ещё долго возилась над замком, но только вошла, только прикрыла дверь, как сунулась на диван и начала рыдать так горестно и торопливо, точно боялась, что ей помешают выплакаться. Тайон подошёл к ней, недоуменно ткнулся мордой в её колено. Ему хотелось выйти, и он повизгивал, поглядывая то на хозяйку, то на дверь.
— Пошёл от меня! — крикнула Валентина. — Тебе только бы бегать! Ты же ничего не понимаешь, жирная, ленивая тварь!
Если бы к ней пришёл Андрей, чтобы утешить её, она так же оттолкнула бы его. Подумав об этом, Валентина заплакала ещё пуще: несмотря на всю жестокость оскорбления, она ждала и хотела прихода Андрея, и сознавать это теперь было особенно тяжело.
Наплакавшись вдоволь, она откинула с потного лба перепутанные пряди волос, выпустила собаку и в мрачной задумчивости начала ходить по комнате.
«Неужели мало ещё страданий было в моей жизни? — спрашивала она себя, уже лёжа в постели. — И он всё знает о моей трудной жизни, он сочувствовал мне, и он же добивает меня! И как это легко живут другие: сходятся, расходятся, снова сходятся — и никаких терзаний! Почему же у меня всё ложится на душу новым камнем? Счастлив тот, кто постоянен в любви, я как хотела бы я быть постоянной!»
39
«Что же случилось с ним? — гадала Валентина, на все лады перебирая одно и то же. — Отчего он не придёт и не скажет мне прямо?.. Что он? Боится, хитрит? Как это всё на него не похоже!»
Валентина несколько раз звонила Андрею по телефону после своего последнего посещения. Один раз дозвонилась, но он так сухо разговаривал с ней, что она не выдержала и первая положила трубку. Ясно: он был не один. Она ждала после этого звонка от него, нарочно задерживалась после работы в больнице, а он не звонил. Он точно забыл о их любви.
Валентина сидела в светлой комнате, смётывала клинья парашюта, прижимая материю коленом к краю стола. Рядом на столе ловкие женские руки собирали цветок из лепестков коричневой бумаги.
«Роза, — рассеянно подумала Валентина. — Что же такая грубая? Нет, не роза», — решила она через минуту, снова взглянув на работу соседки.