Валентине показалось даже, что женщина просто забылась, прибавляя всё новые и новые лепестки на проволочный стебелёк, она уже хотела вмешаться, но вспомнила, что будет лес, медведь и зайцы и, значит, розы совсем не нужны. Нужно вот это: еловые шишки, парашюты, пилотки, и ещё нужно... до боли в груди нужно увидеть Андрея.
«Может быть, он заболел?» — думала Валентина и тонкими пальцами без напёрстка, то и дело накалываясь, с ожесточением гоняла иглу сквозь яркую ткань.
Парашют голубого цвета с жёлтой каймой... Этот один большой, а ещё будет много мелких, разных цветов, которые спустятся все разом. Валентина пошарила под пёстрыми лоскутьями, разыскивая ножницы...
Ох, если бы она могла среди этого весёлого ералаша на столе увидеть маленькую, маленькую записочку! Но некому её подсунуть, а главное — некому написать: ведь если Андрей заболел, то об этом в больнице было бы известно, значит он просто не хочет... Вчера вечером в его домашнем кабинете долго-долго горел свет, и Валентине так хотелось позвонить ему, но она побоялась, что ответит Анна.
— Какие они счастливые! — сказал радостный голос в женской группе по ту сторону стола, там что-то клеили, звякая ножницами и шурша бумагой. — Вся страна сейчас знает и любит их!
Валентина тоже интересовалась судьбой якутских лётчиц, которые доставили продукты и медикаменты группе моряков Северного пути, но, возвращаясь, сами потерпели аварию. Их вместе с самолётом отыскали в тайге охотники из племени юкагиров. Это было такое радостное событие.
Валентина руководила подготовкой большого детского утренника, где будет целое авиапредставление, она помогала готовить костюмы, но все это раньше так увлекавшее её шло сейчас само собой, помимо её сознания.
«Неужели всё кончено между нами?» — подумала Валентина.
Она громко вздохнула, подняла голову и увидела Маринку, которая стояла у стола и любопытно всматривалась в то, что мастерили женщины. Валентина положила своё шитьё, ловко пробралась между стульями, заваленными накрахмаленной марлей, раскрашенными картонами, пёстрыми детскими костюмами, цветной бумагой, и остановилась перед девочкой.
— Здравствуй! — сказала она, волнуясь, как при встрече с взрослым человеком, и обеими тёплыми ладонями приподняла личико Маринки.