Андрей стряхнул снег с рукавицы, натянул поводья, Перед ним лежала болотистая марь, запушенная молодым снегом. Под белыми кочками ещё чернела сморщенная тонким ледком вода. Было тепло, и снег валил такими клочьями, что за его живой завесой едва виднелись чёрный лесок по ту сторону болота и приземистые горы за ним. В этих горах ожидал Андрея Чулков: нужно было осмотреть участки для новой разведки. Они закончили свою работу на Звёздном, и теперь там хозяйничали Ветлугин и Анна.
Андрей вспомнил приезд Чулкова с образцами найденной руды, красавицу-канаву на Долгой горе и то гордое и радостное оживление, которое было в первые дни открытия. Теперь всё понемногу улеглось. Андрей чувствовал себя уверенно, но радости уже не было.
«Сгрохают они там заводище!» — подумал он о Ветлугине и Анне и осмотрелся по сторонам.
Он проезжал здесь два раза прошлым летом, но снег, щедро лепивший свои хлопья на что ни попало, совершенно изменил вид окрестности. Андрей хорошо помнил только то, что ехать надо было прямо на черневший впереди островок, а там уже начиналась возвышенность, тоже болотистая, но поросшая крупным, редким лесом.
— Тропа где-то здесь, — пробормотал Андрей и тронул с места Хунхуза.
Следы конских ног, налитые чёрной грязью, остались не надолго на опушке, где торчали хилые берёзки, облепленные мягкими комьями снега. Анна сама предложила Андрею взять для этой дальней поездки её лошадь вместо его захромавшего Коршуна.
«Тропа где-то здесь», — вспоминал Андрей.
Он-то не совсем доверял чутью горячего Хунхуза, хотя и отдавал должное его смелости.
Торопливо выдирая ноги из чавкающей грязи, талой под снегом, Хунхуз уверенно пробирался по болоту; раздирал широкой грудью спутанные кусты, шагая по крупному «могильнику». Но он упрямо направлялся на пропотевшее от подземных ключей озерко, где ржавая вода окрасила желтизной падающий в неё снег, — и вот нервы Андрея не выдержали. Он совсем не помнил, чтобы на пути стояла такая широкая мочажина, — Правда, они были раскиданы по всей равнине, но меньше, незаметней. Конечно, левее, там, где кочки торчали чаще, должна была пролегать тропа, по которой он ездил летом.
Пустив в дело плеть, Андрей с трудом заставил толстокожего Хунхуза свернуть с облюбованного им направления.