К нему подъезжают на лодке, так как Шаман-Камень стоит среди вод Ангары, метрах в двухстах ниже истока ее из Байкала. Судя по площади, находящейся над водою, и по глубине реки в этом месте, подводная часть Камня, противостоящая напору байкальских вод, вероятно, гигантских размеров.
Шаман-Камень издревле считался обиталищем оногонов.
Кроме колдунов сюда приезжали в тех случаях, когда бурятское правосудие[37] требовало вмешательств оно-гонов, что бывало при запутанности дела, отсутствии доказательства, запирательстве обвиняемого. Последнего привозили на Шаман-Камень и требовали, чтобы он в присутствии грозных духов отрицал приписываемое ему преступление.
Священное море, таинственное обиталище оногонов, гневный топот волн, бьющихся об этот древний алтарь, высящийся над волнами, страх, что духи накажут за каждое лживое слово, – все это нагоняло такой трепет на суеверных, что с ними случались истерические припадки, и они ›в волнении говорили то, чего никогда не сказали бы в обычной обстановке.
Но что за необыкновенно спешное судебное дело было, если в такую грозу ехали, рискуя жизнью, на священный камень? И что за существо шевелилось в мешке?
Когда раздался громовой раскат и молния обратила ночь в день, впереди, недалеко от лодки, стал виден белеющий Шаман-Камень.
– Скоро, – тихо сказал рулевой. – Вы его вдвоем вытащите? А я с Аполлошкой останусь с лодкой.
– Мы – живо!.. – ответил Попрядухин, осторожно подходя к скале.
– А если не заговорит, позовите меня, я его заставлю, – так грозно сказал Созерцатель скал, что все невольно взглянули на него. Глаза его сверкали.
– Будет говорить, – тихо пробормотал молодой бурят. – Он очень суеверный, тем более, что он не предполагает, куда его привезли. Здесь он не осмелится солгать. Посмотрите, какая ночь!.. Тут и несуеверному станет жутко. Он, как увидит все это, с ума сойдет. Ведь мы его больше суток в мешке держим. Он и так одурел.