Страшный лес! Какое-то особое сумеречное освещение!
А тихо, как в гробу. Ни звука!
Притаилось все, оробело. Грибы растут – лучше бы уж не было – жуть! Шляпы – по метру.
Если папоротник с человека, грибы по метру, деревья – не охватишь, то уж если зверь в этой тьме сидит...
...Зашла сюда Алла ночью, опомнившись от удара волн, выбросивших ее на берег. Добравшись до леса, упала в изнеможении, крепко проспала всю ночь и поднялась, когда солнце было уже высоко.
Чувствует себя Алла, как в страшной сказке, шагает по чудовищным мхам, сердце вот-вот выскочит, и знает – нет ей защиты, кроме как она сама.
Из лесу бежать? Назад?
Люди – те страшней зверя. Идти вглубь? Тайга тянется на сотни километров, леса не хожены, необозримы. Неужели должна погибнуть? Она чувствует, что плакать нельзя, а слезы так и льются. Надо с силами собраться, решить, а не идти так, зря. Думает: если идти – так идти к югу, дальше от тех людей. Но как узнать, где юг? По деревьям. У них кора на южной стороне должна быть толще. Но ее трясет всю, где тут определять юг! Алла и сама не подозревала о другой опасности, подстерегавшей ее. Заблудившись в таком лесу, человек через несколько дней дичает. Как говорят сибиряки-охотники, его «обносит». Он делается полубезумным. Он уже никогда не выйдет к людям. И найти его трудней, чем самого хищного зверя. Если его вздумают искать, он, заслышав голоса, прячется от них. Если схватят, бьется, кусается, царапается до смерти. Он в таком нервном состоянии, что ему говорят, а он не понимает человеческой речи. Он вырывается у людей, вновь несется в чащу, лезет на дерево, на скалы.
У Аллы начиналось то же состояние. Ее трясло, рыдание вырывалось из груди; лицо, руки и ноги были исцарапаны, одежда изорвана. Она не могла думать. Мысли безумно кружились. Чудовищные мхи, грибы, деревья внушали безотчетный, почти суеверный страх. Безмолвие, чаща, глядевшая тьмой, неведомая жизнь, притаившаяся там, – все полно было какой-то неразгаданной опасности. Если бы профессор и ребята увидели Аллу, они бы не узнали ее. Она была уже на границе безумия.
Но все-таки она шла. И, наконец, увидела перед собой поляну. И то, что она заметила на ней, еще больше испугало ее. Это опять было что-то необыкновенное, неслыханное. Над поляной стоял столб выделившихся паров. Почва кругом стала топкой. Видимо, невдалеке протекала небольшая речка или ручей. Пар, клубившийся среди деревьев, становился все гуще.