Значит, память к ней вернулась! С яркостью необыкновенной, точно сдернули с глаз ее какую-то пелену, сна увидела себя в телеге, девочкой, как ее в первый раз привезли в зимовье...
Она вспомнила... Смутно мелькнул образ нежной белокурой женщины... И вдруг опять сделалось ярко...
Она вспомнила большой город, холодный и туманный, выстрелы, больницу, раненую белокурую женщину и ту, которая везла потом ее на зимовье.
Белокурая – ее мать. Она умерла. А другая, что увезла, – сиделка.
Мать... Шарлотта... Краузе. А ее? Не Алла. Нет!
Под действием пережитых потрясений память ее оживала. Целый мир, точно новая невиданная область, новый, неведомый и вместе с тем родной край предстал пред ней.
– Я – Эмма Краузе! – Слова эти прозвучали для нее, как музыка. Так бедняк, проснувшись в одно утро и неожиданно прочтя в газете, что он выиграл сто тысяч, говорил бы: я богат!
Потом она задумалась.
Где-то недавно слышала она: Эмма Краузе. Где? И вдруг затрепетала.
Да ведь профессор искал девочку Эмму Краузе!