Урбужан, сидя на коне, злобно озирался по сторонам.
– Однако, что-то не ладно, – после долгого молчания пробормотал Попрядухин. – Дождь-то зарядил как! Каждый день!
– Да, дороги размоет – не проехать.
Лошади и так скользили по горным крутым тропам, в особенности под Урбужаном, громадную тяжесть которого конь едва выдерживал.
Бандит ехал за Попрядухиным. Сзади него находился Вампилун, готовый при малейшем поводе разрядить свой револьвер в широкий затылок бандита. Урбужан чувствовал это и не делал ни одной попытки бежать. Впрочем, это не означало, что он и не желал. Он все время об этом только и думал, так как знал, что в первом населенном пункте его передадут властям. А ему это приятных перспектив не сулило.
Дорога шла среди круч. Только бурятские, привычные к этим путям лошади могли пробираться здесь. На многих местах дороги верхний слой почвы так размыло, что лошади едва не падали. Созерцатель скал предложил проехать другой дорогой, ближе к берегу. Отряд свернул к морю.
Прибрежная заброшенная дорога была более каменистой, но зато усеянной пометом бакланов. Местами скалы были покрыты гуано по крайней мере на тридцать сантиметров, в расщелинах лежали целые слои.
Спугнутые птицы стаями кружились над головами отряда.
– Бакланьи утесы! – воскликнул Вампилун.
В ту же минуту лошадь его поскользнулась, и он упал.