Урбужан, воспользовавшись происшедшим минутным замешательством, ударил своего коня и бешено поскакал в сторону по разветвлению дороги.
Созерцатель скал выхватил револьвер, потом вдруг, точно раздумав, махнул рукой.
– И сам башку себе сломит, – пробормотал он.
Вампилун уже поднялся на ноги.
В эту минуту до них донесся отчаянный крик. Свернув за нависшую скалу, они увидали лошадь, спокойно стоявшую на дороге, но всю в грязи и без всадника.
Стоны неслись снизу. Они взглянули.
– А собака! – сказал Попрядухин. – Так тебе и надо!
Лошадь, очевидно, упав, удержалась на дороге, а огромная туша слетела вниз в глубокую яму. Урбужан, конечно, разбился бы, если бы она не оказалась наполненной стекшим в нее со скал гуано, и теперь только голова и плечи его торчали из липкой, вонючей массы.
Услыхав голоса, разбойник закричал о помощи.
– Нет, собака! – пробурчал Попрядухин.