Хорошо было морозное свежее утро. Под весенним солнцем море сверкало ослепительной белизной. Снег во многих местах уже сошел, и лед покрылся, по местному выражению, «чиром». Он был так бел, что глазам становилось больно.
Чтобы не выделяться на этом фоне и быть незаметным для подозрительного, пугливого хэпа[45] оба нерповщика надели поверх тулупов белые коленкоровые балахоны и такие же шапки. Кроме того, захватили войлочные наколенники и маленькие саночки с белым парусом, на случай, если придется «скрадывать» хэпа и ползти по льду. Саночки с поставленным парусом в этом случае служили бы им прикрытием.
Белые костюмы охотников сливались с блеском белой пустыни. Собака с радостным лаем понеслась вперед.
Отойдя с километр, старик услышал в ее лае какие-то новые ноты: тявканье и повизгивание.
– Пропарину нашла, – радостно заметил он и ускорил шаги.
Действительно, через несколько минут ходьбы они увидели на льду большое круглое отверстие. На незначительном расстоянии от него находилось еще пять штук меньших.
Старик наклонился и почмокал губами:
– Ну, и хитер же хэп!
Профессор понял, что бурят хотел сказать. В этом году Байкал был покрыт необыкновенно толстой ледяной крышей, месяц назад доходившей чуть не до полутора метров. Но хэп «продышал» лед насквозь. В такие дыры зверь высовывается, чтобы захватить воздуху, и выбирается полежать на ледяной крыше под лучами весеннего солнца. Он начал «продувать» себе двери, едва Байкал покрылся льдом. А потом он не давал отверстию сильно замерзать: таким образом получилось это круглое окно.
– Большой хэп! – сказал старик. – Такого прометом не возьмешь.