– Доведется заводить льдины...
Раздумывать было некогда. С лихорадочной торопливостью принялись старик и Алла за работу. Топорами откалывали от края лед и устанавливали в трещину.
Девушка работала с лихорадочной быстротой. И вела себя так мужественно, что Попрядухин глазам не верил.
– В отца! – сказал он, вспомнив Созерцателя скал.
Не скоро и с большим трудом был налажен опасный мост. Лед был мягок и разваливался. Когда начали переходить, сразу поняли, что лошадь и сани не перетащить.
– Вот он, фарт-то! – хриплым криком вырвалось у старика.
Люди и собака перешли. Сивка вдруг заржал – так заржал, что у Попрядухина сердце перевернулось. Он махнул рукой, распряг Сивку и стал перетаскивать. К общей радости, это удалось. Но с последним ее движением мост весь разъехался. С санями остался и топор. Теперь, если попадется еще трещина, переправы не изладишь.
Проваливаясь в рыхлом льду, они двинулись вперед. Едва можно было идти. В этом месте дорога стала еще хуже. Лед превращался под ногами в мокрую кашу. Прошел час, другой. Время казалось вечностью. Лошадь, сильно отставшая, плелась где-то сзади. Каждый думал теперь о себе.
Наконец, начало светать. Новый день принес им страшную неожиданность: перед ними, докуда хватал глаз, лежала новая, такая же широкая трещина.
Где она начиналась и где кончалась, трудно было сказать. Тем не менее, в безумной надежде, пошли в обход. С появлением солнца лед сразу ослабел, – начали глубоко проваливаться. Убедившись, что идти невозможно, поползли.