Остальные звери не особенно боялись путешественников, очевидно, не были напуганы судами, которые здесь проходят редко. И профессор, и ребята издали долго рассматривали игравших диковинных морских зверей.
Они ныряли, кувыркались, прыгали из воды чрезвычайно легко, несмотря на свою неуклюжесть, кидавшуюся в глаза, когда они выходили на скалы. Профессор сказал, что байкальские тюлени, нерпы, как их зовут здесь, или хэп по-бурятски, в своей стихии настоящие акробаты, превосходные пловцы и ловят рыбу с необыкновенным проворством. Здесь, в северо-восточной части, они водятся в огромном количестве, на юго-западе их трудно встретить. Осенью они часто стадами заходят в Чивыркуйский залив и находятся здесь до морестава. Около Святого Носа и Ушканьих островов их излюбленные места (лежбища) для выводки детенышей. Зимой они держатся около «пропарин», или трещин во льду, и весной приносят детенышей. Живут семьями от трех до восьми штук.
– Чем они питаются? – спросил Аполлошка.
– Рыбой, водорослями, моллюсками, всякими водяными животными.
Попрядухин сообщил, что у знакомого охотника жила ручная нерпа. Она была величиной не более аршина, но съедала в день двадцать омулей. К своему хозяину она так привыкла, что выплывала на его зов, как собака.
– Их крестьяне здесь так и зовут «морские собаки», – заметил Созерцатель скал. – Когда неводили, мы не раз вытаскивали их в сетях вместе с рыбой.
– Однако на нерп здесь мы еще насмотримся. А ехать несколько часов осталось, – поторопил Попрядухин. – Надо пользоваться ветром.
Совет был благоразумный. Они повернули лодку. Парус тотчас надулся, и «Байкалец» стрелой полетел к Ушканьим островам.
– Хорошо идем! – весело кричал Тошка, пробуя рукой пену, струившуюся по бортам.
У Аполлошки глаза горели, кудрявые волосы раздувались, рубаха трепалась по ветру, как парус, взгляд восторженно устремлялся вдаль.