Дом смотрителя маяка находился невдалеке. Он был построен в скале, защищавшей его от ветров, которые отличаются на Байкале необыкновенной силой.
Смотритель принял экспедицию очень радушно.
Еще весной, получив багаж и письмо от географического Общества, он сделал все, что мог: приготовил помещение, комнату для работы.
Смотритель был из карымов[15], пожилой человек с военной выправкой. Вдвоем с женой они вели небольшое хозяйство, какое было возможно в суровом климате Байкала. Алла, так звали девушку, приходилась им племянницей. Отец ее жил где-то на зимовье, около Верхнеангарска, в Баргузинской тайге, и она приехала погостить.
Баркаса, пригодного для поездок экспедиции, у смотрителя, однако, не оказалось. Но он успокоил профессора, сказав, что июнь и июль – лучшее время для поездок по Байкалу.
Море в это время бывает спокойное.
Остаток дня прошел в раскупоривании ящиков, приведенных пароходом, разборке приборов и орудий для исследовательских работ и драгировок.
Все оказалось в исправности, и профессор остался очень доволен. Работы можно было начинать хоть завтра.
На ночлег экспедиция устроилась в сарае, чисто убранном и приспособленном смотрителем для жилья. Созерцатель скал, однако, решительно заявил, что он будет жить в пещере. Зная ею привычки и неприязнь к обществу, ему не возражали. Смотритель позаботился, чтобы сделать там пребывание ему возможно удобнее, хотел дать постель, посуду, но странный человек отказался от всех услуг.
Вечером Булыгин долго не мог заснуть. Шум Байкала, ровный и неумолчный, не давал покоя. Его нервы все время напрягались, точно вблизи играла какая-то музыка. Бессонница после такого утомительного трудового дня очень его удиви та.