Убедившись, что ему не заснуть, он осторожно поднялся, накинул пальто и, тихонько отворив скрипучую дверь, вышел.
Было уже за полночь. На дворе свободно можно было читать мелкую печать. Стояла одна из тех ослепительных ночей, которые так ярки в прозрачном воздухе Даурского плоскогорья. Кругом все спало. Дом смотрителя белел при месяце наглухо затворенными ставнями. Булыгин направился по дорожке вверх к маяку.
По мере того как он поднимался, в просветы утесов при луне открывался Байкал все шире, все величественнее.
Наконец, верхняя площадка. Он ступил и увидел то, чего не встречал ни на одной картине. Так прекрасна и дика была первозданная стихия!
Он стоял в светлом раздумье. Вдруг прямо под отвесным утесом, на котором он находился, у самой воды на скале он увидел – кто-то сидит, весь в белом. Он вспомнил, что в белом платье видел Аллу.
Немного поколебавшись, он начал спускаться к морю.
Да, на огромном камне, изгрызенном бурями и прибоем, сидела девушка в своем грубом белом платье, охватив колени руками. Камень далеко вдавался в море и был почти окружен водой.
Профессор неслышно подошел ближе.
Ее глаза смотрели вдаль. Она, кажется, плакала. Какое горе у такого юного существа? Вдруг девушка встала, заломила руки жестом отчаяния и подошла к краю камня. Взгляд ее был устремлен в море.
Профессор вскочил. Ему показалось, что она сейчас упадет в волны.