Баркас высадил его и, отойдя от опасных камней, держался вблизи острова. В лучах солнца всем хорошо была видна стройная, высокая фигура Булыгина, карабкающегося по скалам.
Это был опасный путь. Все камни были покрыты свежим гуано, что делало их чрезвычайно скользкими. В иных местах гуано лежало слоем в полметра. Густота бакланьих гнезд была необычайна. Буквально нельзя было ступить шагу, чтобы не натолкнуться на гнездо. Профессор убедился в любопытном явлении: бакланы, высиживая птенцов, одновременно несут новые яйца; таким образом, можно наблюдать развитие бакланов во всех стадиях, начиная с яйца, слепого птенца и кончая почти оперившимся.
Переходя со скалы на скалу, Булыгин незаметно поднялся на самую вершину. С верхней скалы открывался величественный вид гор со снежными вершинами.
Вдали, на море, лавировал чуть заметный «Байкалец».
Налюбовавшись снежными вершинами, профессор вдруг замер от изумления.
«Какие же это горы? – спросил он себя. – Откуда? Тут могли быть Ушканьи острова, но это не они. Снежные вершины Святого Носа здесь не могут быть. Притом эти горы остры, похожи на пики».
Что же за значительный остров он видел?
Положительно это было что-то необъяснимое, странное. Он протер глаза. Незнакомые горы, сверкая под солнцем снежными вершинами, стояли среди Байкала.
Профессор терялся в догадках. Не могли же Ушканьи острова в несколько дней вырасти в большие пики!
Позднее, вечером, Созерцатель скал рассказал ему, что на Байкале существует одно странное явление, известное у поморов под названием «голумененье». Оно состоит в том, что известные предметы показываются не на том месте, где они находятся, и притом в искаженном очертании. Острые скалы кажутся плоскими, плоские – острыми. Бывают и иные очертания фигур. Объясняется это известными условиями состояния различных слоев воздуха и преломлением в них световых лучей.