Он чувствовал, что в сумерках смотрят на него в упор ее глаза, волшебные серые глаза. И чего-то просят, и требуют, и обещают. Любовь? Да, любовь. Милый! Для него они как раскрытая книга. Вот остатки робости и удивления перед ученым, приезжим ленинградским охотником за бурмашами. Вот откуда-то взявшаяся дерзость... Вот та странная печаль, за которую он любит. В этих прекрасных глазах весь их недолгий наивный роман. А вот то, что ненужными сделало слова и объяснения, что говорит глубже: ее застенчивая ласка – его счастье, его жизнь!
...Ветер крепнет. Белые гребни захлестывают лодку, и она беспокойно танцует по волнам.
Созерцатель скал с улыбкой просит, чтобы профессор передал ему руль, иначе им придется измерить здесь глубину.
Все хохочут.
– И ее! И ее зовите! – кричит Попрядухин, когда смущенный профессор пересаживается на середину лодки. – Она сегодня нас чуть не утопила.
Алла с раскрасневшимся лицом садится рядом с профессором.
XVI. Предсказание шамана
Густой туман весь день стоял над Байкалом. А когда ветер сорвал его клочья, необычайная картина представилась им. Впрочем, прежде чем что-нибудь увидеть, сначала они услыхали еще из сырой завесы оглушительный шум и гомон тысяч чаек и бакланов. А потом увидели.
Увидели они нечто необыкновенное.
Приблизительно в полукилометре от баркаса из лазурных вод Байкала, высясь над ними метров на шестьдесят, недалеко от берега, торчала гигантская человеческая голова. Черными впадинами темнели глаза, колоссальный нос был длиной в два метра. Под ним такой же рот.