Собака не унималась. Лай у ней был особенный, робкий, «со слезами» – определил Иван. По нему он твердо заключил, что к избушке подходил не кто иной, как «хозяин».
Когда ребята оделись и вышли с фонарем, оказалось, что зверь сорвал несколько досок загородки, подбираясь к оленям и лосю, но животные в испуге разбежались.
– Сегодня он больше не придет, – заметил Иван. – Но его надо скорее искать, иначе он перережет у нас всех оленей.
– Да, – согласился дед. – Это шатун.
– Нынче шатунов, ровно, не должно быть, – сказал вогул.
– Почему? – удивился Тошка. – Ведь шатун – это медведь, который почему-то не мог уснуть на зиму, или которого выгнали из берлоги, и он бродит поэтому всю зиму голодный и злой и нападает на всех, кто подвернется под лапу. Как же заранее можно знать, будут они или нет?
– А видишь, охотники примечали, если урожай орехов и ягод осенью хорош, шатунов зимой не бывает. Медведь за осень хорошо отъестся орехами, нагуляет жиру и крепко спит до весны. А если орехов не хватает, зверь ложится голодным, раньше времени просыпается и бродит. А нынче орехов и ягод в лесу сколько хочешь.
Дед добавил, что бывает шатуном медведь и от другой причины: если, совсем уж приготовившись спать, он вдруг наткнется на добычу, – попадется олень, лось, козел, и он съест их, а очищать желудок уже нечем, время вышло, травы и корни замерзли. Лечь-то он в берлогу ляжет, но заснуть по-настоящему не может: – каждый шум и шорох его тревожит, не спит и делается шатуном.
Треволнения ночи на этом кончились. Действительно, медведь в ту ночь больше не возвращался. Олени и лось пришли утром невредимыми обратно.
С самого утра все отправились искать ночного посетителя, разворотившего навес, а Федька остался дома с Иваном.