Лайка быстро помчалась по свежему медвежьему следу. Дед ехал на олене, остальные бежали на лыжах.
Следы привели сначала на лосиную и оленью тропу, по которой в начале зимы дед нашел берлогу. Это было не удивительно. Шатуны обычно ходят оленьими и лосиными тропами.
– Да ведь это был наш знакомый из той берлоги! – вскричал Андрей.
Дед не оспаривал. Возможно, что медведь лежал «на слуху», что-нибудь его спугнуло, и он стал шатуном.
Андрей угадал. Лайка привела их к знакомой чаще и буреломнику. Снег около нее был крепко утоптан зверем. Очевидно, медведь давно вылез из берлоги. Лайка по старому следу кинулась дальше. Скоро охотники увидели знакомые медвежьи заеди и самую берлогу. Убедившись, что зверя в ней нет, Тошка и Ян с любопытством спрыгнули внутрь.
У них вырвался крик удивления.
– Посмотрите-ка! – позвали они Гришука и деда, высовываясь по плечи из берлоги.
Гришук и дед подошли к ним и тоже были изумлены. Зверь оказался любителем комфорта и устроил в обширной темной яме целое гнездо.
Медвежье гнездо имело около пяти аршин в диаметре и было сделано из тонко надранной еловой коры и ветвей. На дне был настлан вместе с такой же корой и мох. Когда медведь лежал, края гнезда поднимались аршина на два над его боками.
Подивившись этой склонности зверя к комфорту, охотники вылезли из берлоги и вместе с дедом тщательно осмотрели снег кругом, старясь определить, что выгнало медведя зимой из логова.