К вечеру огонь начал снова нагонять их, но неподалеку должна была где-то находиться выгоревшая площадь, на которой караван мог спастись от огня. Беглецы напрягли все усилия. Одни нарты бросили. Сивка под дедом несся чуть ли не вскачь, перепрыгивая через /павшие деревья. Вдруг старик так осадил оленя, что тот сел на задние ноги.
Ребята с размаху набежали на него. В чем дело?
Но слов не потребовалось. Гигантская зеленая береза, стоявшая среди сырого мха, около дорожки, вдруг рухнула со страшным шумом. А из-под вырванной при падении земли вылетел кверху столб пламени.
Все попятились в ужасе. Если бы дед не осадил Сивку и не задержал этим всех, дерево упало бы прямо на них.
Новая опасность! Они оказались в горящем лесу. Огонь шел здесь низом, под землей, горели нижние слои, корни деревьев. Иногда, вырвавшись из-под мха, струйки пламени зажигали сухой лишайник, покрывавший старую ель. Лишайник вспыхивал, как пороховая нить, взбегая огненной искрой вверх до макушки. Но огонь был не в состоянии зажечь зеленую ель и погасал. Дерево стояло, пока пламя не уничтожало корни, и тогда оно неожиданно падало, сокрушая все на своем пути. Беглецам попалось несколько таких свалившихся зеленых гигантов.
Теперь смерть грозила отовсюду в этом обманчивом зеленом лесу. Гигантские деревья, в сотни пудов весом, стояли непрочно, как картонные декорации, готовые при малейшем ветре повалиться.
Положение становилось отчаянным. Дым, застилая все, мешал разглядеть опасность, если бы даже это было возможно. Идти здесь – означало верную гибель.
– В воду! – скомандовал дед.
Он решил переправиться на тот берег. Не лучше ли там, хотя и на том берегу бушевало пламя.
С чувством облегчения вступили они в воды широкой в этом месте реки. К их счастью, берега здесь были низменны, и течение небыстрое. Они шли на середину реки в густом дыму. Лес горел по обе стороны. Караван шел наугад. Но выбора не было. Он уходил от смерти и шел в неизвестность. Это немногим лучше смерти.