Вогульский Урал – это интереснейший малоисследованный край, огромный бассейн рек Лозьвы и Сосьвы, населенный племенами, ездящими на оленях, в долбленых лодках, край, полный величавой красоты, край звероловов и драгоценного соболя, первобытных лесов, величественных скал, диких озер.
Гришук еще раз оглядел даль, затянутую сероватой дымкой.
Тихо, безлюдно кругом...
Внизу виднелись на бесконечное расстояние вдаль леса, дикие, почти первобытные, с бесчисленными логами. Это море лесов казалось отсюда необитаемым. Но Гришук знал – по течению речек, по высохшим руслам, по протокам, в долинах, в оврагах и увалах здесь всюду залегают золотоносные пласты и находятся десятки золотых и платиновых приисков. А в самых глухих лесных трущобах, добраться до которых немыслимо, по всему хребту, среди болот и топей прятались скиты, подземные кельи. Религиозные фанатики, застыв там в молитвенном созерцании, читали старопечатные книги.
Окутавший в густые хвойные леса свое огромное тело, старик Урал надежно скрывал отшельников.
Вслед за скитами явился в эту дикую местность за наживой и владыка-капитал. Выросли первые уральские заводы, прииски, рудники.
Руки рабочих взрыли грудь Урала, вскрыли недра, добывая золото, руду, медь, платину, самоцветы. Их каторжным трудом здесь создавались каналы, запылали домны, лившие миллионы пудов чугуна, который сплавлялся затем в барках по горным рекам на рынок.
Молодой капитал, как вампир, припал к Уралу и жадно – Гришуку вспомнилось выражение Маркса – сосал «живую кровь труда». У предпринимателей создавались колоссальные состояния.
Вспомнился один из случаев, приводившихся на уроке политграмоты, как это делалось... На заводе графа Стенбок-Фермора рабочий Векшин, проработавший 15 лет, прогулял день. И за это 15 лет были вычтены из срока на пенсию. Проработав снова 25 лет, Векшин умер. Трое его сыновей, проработавшие на том же заводе 18 лет, погибли на работе от несчастных случаев. Итого 58 лет и 4 жизни. «Учтя» все это, оставшейся в живых старухе Векшиной заводчик назначил пенсию... Один рубль семьдесят две копейки в год.
Недаром у рабочих здесь сложилась пословица: «Золото моем, а голосом воем».