На такой эксплуатации вчерашние мелкие кулаки – хитрый кузнец, неграмотный оборотистый ямщик – точно волшебством превратились в царьков-горнозаводчиков.
Их богатства были сказочными.
Их мотовство – фантастическим.
После смерти владельца Тагильских заводов осталось такое колоссальное количество монеты, что затруднительно оказалось произвести подсчет, и деньги считались просто мерками. Матери Векшиных предприниматели платили по одному рублю в год, а за игорным столом ставили по миллиону на карту. Уехав за границу, они женились на принцессах, покупали себе княжества. Тульский кузнец стал князем Сан-Донато[14]. Другой заводчик, казанский ямщик Походяшин – потомственным дворянином. Дети и внуки их росли в Париже и Лондоне, иные не знали даже русского языка и в глаза не видали таинственного края, где десятки тысяч рабочих, добывая для них золото, «голосом выли».
...То напряженное состояние, в котором Гришук находился с момента, когда увидел ошеломляющую даль, неожиданно вдруг разрешилось каким-то неиспытанным еще подъемом. Это было такое пламенное и глубокое чувство, которого нельзя рассказать человеческим языком... Мгновенно, как молния, вдруг точно приподнялся уголок завесы, и юноша увидел лучезарную жизнь, ту жизнь, что будет здесь через поколение, – жизнь нового человеческого общества...
– Уснул? – спросил Федька, хлопая его по плечу. Гришук, точно разбуженный, поднял голову.
– А?
– Знаешь, сколько ты сидел? Ян из любопытства не велел тебя трогать.
– Ну?
– Два часа.