Печальна и убога была ее обстановка. Потолка в юртах не делается, и посередине комната выше, иногда до 11/2 сажени, а дальше, к краям, ниже, порой даже меньше сажени. Печка находилась в углу и имела выводную трубу, а два-три больших камня служили очагом.
Ребята столпились у дверей. Ян остановил их, когда они хотели войти дальше.
– Это брошенный навсегда зимник, – сказал он. – Видите, все погнило, разваливается. Вероятно, свирепствовала какая-нибудь эпидемия: оспа или еще что-нибудь. А, может быть, обитатели перемерли от болотной лихорадки. Оставшиеся в живых женщины дт дети переселились к родственникам. Не ходите и не трогайте здесь ничего. А то еще можно заразиться.
– Неужели они совсем бросили эти юрты?
– Да. По верованиям вогулов, около выморочных юрт поселяются души умерших. Умершие не любят, если их тревожат живые.
Дед подтвердил это и тоже не пошел в жилище. Стоя у порога, он объяснил, что на очаге обычно постоянно горит огонь, освещая и согревая помещение. На невысоких нарах, покрытых оленьими шкурами, люди спят и сидят во время еды и разговоров. Столами им служат небольшие низенькие деревянные скамеечки, на которые ставят горшки с олениной и лосиной.
На стенах в юрте сохранились полки с разной мелкой утварью.
Почти та же картина повторилась в соседних жилищах.
– Придется идти вверх по реке, искать их, окаянных! – сетовал огорченный дед.
В одной юрте они увидели икону. Лицо и рот у святого были вымазаны засохшей кровью.