ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ВОДЫ В ФЕВРАЛЕ И МАРТЕ 1915 г. БРИТАНСКАЯ «БЛОКАДА» И ГЕРМАНСКАЯ «ВОЕННАЯ ЗОНА»
18 февраля, в канун атаки флотом дарданельских укреплений, было днем, когда, согласно опубликованному за две недели перед тем германскому правительственному обращению, война немцев против морской торговли должна была принять новую форму.
Решение это состоялось не без борьбы. Морской министр Тирпиц хотя и лелеял план неограниченной подводной кампании в будущем против нашей океанской торговли, тем не менее находил, что объявление «военной зоной» вод, омывающих Британские острова, нежелательно. Считая, что расширение установленных норм морской войны не соответствует политическому моменту, он главным образом руководствовался соображением преждевременности подобной меры. Германия не располагала еще подводными лодками в таком количестве, чтобы блокировать все побережье Великобритании, а по условиям Парижской декларации блокада признавалась законной лишь в случае ее эффективности. Таким образом, несоблюдение условий декларации давало нейтральным государствам законный повод протестовать. По мнению Тирпица, подводную блокаду надлежало ограничить районом устья Темзы. Это давало немцам возможность во всеоружии защищать законность предпринятого шага в качестве меры, направленной против нашей английской блокады в той форме, как мы ее понимали. Начальник морского генерального штаба адм. фон-Поль держался другого взгляда. Он являлся вдохновителем той морской политики, за которую все громче и громче раздавались голоса по всей стране, и находился ближе всех к влиятельным военным кругам, на которые и мог оказывать влияние. Результат боя при Доггер-банке еще более утвердил германского императора в его мнении, создавшемся после Гельголандского боя. Он твердо решил держать созданный им флот в состоянии «fleet in being», и его нетерпение использовать подводные лодки возрастало по мере укрепления в нем решения прекратить наступательные операции линейного флота.
До последнего правительственного сообщения немцы, если не считать постановку мин в открытом море, соблюдали законы и обычаи морской войны. Им не приходилось стыдиться поведения своих крейсеров, оперировавших на океанах, действовавших в большинстве случаев законно и только в отдельных случаях пользовавшихся правом топить нейтральные суда «в случае необходимости».
В водах Англии, как мы знаем, имели место несколько случаев неоправдываемого уничтожения коммерческих пароходов без предупреждения и без попыток спасти экипажи, а также возмутительный случай нападения на госпитальное судно. Но эти случаи носили спорадический характер, их можно было объяснить горячностью отдельных командиров, «потерявших голову»[99]. До тех пор пока океаны не были очищены от немецких крейсеров, систематического организованного нарушения международного права не наблюдалось. Теперь же, когда Германия увидела свою торговлю парализованной, а нашу вполне свободной, она отбросила всякие стеснения. Вслед за полуофициальным предупреждением, уже сделанным представителям нейтральных государств, германское морское министерство 4 февраля опубликовало декларацию, запрещающую всякое движение торговых судов в британских водах.
Текст декларации гласил:
«Настоящим все воды, омывающие Великобританию и Ирландию, включая Английский канал, объявляются военной зоной. Начиная с 18 февраля, всякое коммерческое судно неприятеля, обнаруженное в военной зоне, будет уничтожаться, причем не всегда придется считаться с опасностью для экипажа и пассажиров.
Нейтральные суда также подвергаются опасности в военной зоне, так как в следствие злоупотребления нейтральными флагами, предписанного распоряжением британского правительства от 31 января, неизбежные случайности, связанные с войной на море, всегда могут повлечь нападение на нейтральное судно, принятое за неприятельское.
Плавание к северу от Шетландских островов, в восточной части Северного моря и в полосе шириною в 30 морских миль, проходящей вдоль побережья Голландии, не представляет опасности».
Декларации сопутствовало пространное объяснение, оправдывающее эту меру германского правительства как вызванную действиями Англии против германской торговли, нарушающими все основы международного права. В частности, указывалось на то, что мы дополнили список контрабанды предметами, не имеющими отношения к военным потребностям, и ввели понятие о «конечном месте назначения груза», чем уничтожили разницу между «безусловной» и «условной» контрабандой. Далее указывалось, что мы не только не ограничились попранием Лондонской декларации, которую Германия соблюдает в точности, но и нарушили Парижскую декларацию, так как захватывали на нейтральных судах германские грузы, не составлявшие контрабанды. Далее указывалось, что «в нарушение собственных постановлений, связанных с Лондонской декларацией», мы снимали с нейтральных судов, в качестве военнопленных, германских подданных — военнообязанных. В заключение нам ставилось в вину объявление всего Северного моря театром военных действий, вследствие чего побережья нейтральных государств оказались блокированными. Отсюда делался вывод, что мы, изыскивая способы пресечь легальную нейтральную торговлю, этим самым преследуем цель парализовать не только военную мощь Германии, но и ее экономическую жизнь и обречь народ на голодную смерть.