28 марта Liverpool и Gloucester погнались и захватили один подозрительный пароход, который оказался Мацедонией. Этот корабль, необходимый для продолжения деятельности Кронпринца Вильгельма, был обращен в приз и на нем установили запасную рацию; присоединив приз к своему отряду, крейсеры продолжали поиски в указанном им районе, каждую минуту ожидая увидеть немецкий крейсер.
Но никто не появился. За неделю до встречи с Мацедонией адмиралтейство смогло объявить, что Карлсруэ в первых числах ноября погиб в водах Вест-Индии и что спасенные с него прибыли в Германию. Сведения эти были подтверждены командиру Gloucester капитаном Мацедонии. Что же касается Кронпринца Вильгельма, то он так и не пришел в условленное рандеву. При уничтожении канадской шхуны Wilfred M., которую он потопил таранным ударом, крейсер сам получил серьезные повреждения, и ему требовалось войти в док. К тому же угля и провизии оставалось минимальное количество, а надежд на соединение со своими пароходами было немного.
Принимая радио английских кораблей, командир Кронпринца считал, что за ним охотятся не менее восьми крейсеров, и 27 марта решил прекратить борьбу и итти интернироваться в Северную Америку. На этот раз ему снова необычайно повезло: 28 марта он видел Gloucester, гнавшийся за Мацедонией, но быстро изменил курс и ушел незамеченный.
Через несколько дней он перехватил радио с сообщением об интернировании в Ньюпорт-Ньюз Принца Эйтеля Фридриха и, окончательно потеряв надежду встретиться со своими угольщиками, пошел туда же.
Идя с потушенными огнями, он благополучно разошелся с нашим крейсером, державшим дозор в районе Ньюпорт-Ньюз, и 11 апреля прибыл на место.
Два дня спустя преследовавший его отряд был расформирован.
Так закончилась первая фаза нападения Германии на нашу океанскую торговлю. Никогда еще в истории войн Англии крейсерские силы врага не были столь быстро уничтожены. Сравнивая с тем, что ожидалось от крейсеров, надо считать результаты крейсерских операций противника исключительно неудачными. В течение восьми месяцев войны потери британской торговли на всех морях и океанах исчислялись в 6 691 000 фунтов стерлингов. Стоимость же всех импортных и экспортных морских грузов одного только Соединенного королевства составляла 776 500 000 фунтов. Если прибавить к этому стоимость тоннажа, занятого перевозками, то размер капитала, подвергавшегося риску на море, дойдет почти до тысячи миллионов фунтов. Таким образом, вся потеря выразилась лишь в 2 / 3 процента.
Подобная потеря не могла оказать никакого влияния на нашу торговлю в целом, но теперь начала ощущаться новая форма нападения. Результаты ее превзошли все примеры в прошлом и достигли таких размеров, по сравнению с которыми потери первого периода войны, казавшиеся в свое время страшными и вызывавшие не малое напряжение флота, представлялись теперь булавочными уколами.
Ко времени освобождения торговли от опасности на океанах в отечественных водах появился новый враг. Подводная лодка в качестве оружия против торговли становилась все более грозным фактором войны на море, и это оружие в случае обращения его против такой крупной соединенной операции армии и флота, как Дарданельская, не могло не вызывать самых серьезных опасений.