Около 3 ч. д. Inflexible стал на якорь в 55 каб. от Седд-ул-Бахра и сделал 5 залпов, чтобы выяснить, жив ли еще форт. Ответа не последовало, и бомбардирующая эскадра продолжала приближаться. К 3 ч. 50 м. Suffren сделал 3 указанных ему галса, без помехи стреляя по Кум-Кале. Ответа также не последовало, и адм. Гепратт просил разрешения сблизиться на решительную дистанцию. Получив согласие, в 4 ч. 10 м. он открыл беглый огонь. Через 20 мин. южный фас форта оказался в развалинах, 3 орудия этого фаса исчезли, все кругом почернело от мелинита. К этому времени адм. де-Робек на Vengeance тоже залп за залпом клал снаряды в развалины форта. В момент, когда Suffren открыл беглый огонь, Vengeance и Cornwallis получили приказание приблизиться. Стреляя крупной артиллерией по Кум-Кале и Седд-ул-Бахру, они теперь открыли огонь средней артиллерией по Оркание и Хеллес. Форты были окутаны дымом и тучами пыли, не проявляя жизни, и казались совершенно разрушенными. В 4 ч. 40 м. адм. Карден сделал сигнал Suffren подойти ближе к фортам, а Vengeance — «Прекратить огонь, осмотреть форты».

К несчастью Suffren неверно разобрал сигналы, поняв: «Прекратить огонь, приблизиться к Inflexible». Как раз в это время Suffren находился на очень удобной позиции, чтобы разрушить форт Оркание, орудия которого, как было видно с Suffren, стояли нетронутыми. Французский адмирал готовился атаковать этот форт, но счел себя обязанным исполнить сигнал и начать поворот. Одновременно адм. де-Робек, выполняя приказание осмотреть форты, шел хорошим ходом прямо в середину прохода. Совершенно неожиданно Оркание и Хеллес открыли по Vengeance жаркий огонь, как бы не тронутые бомбардировкой. Сюрприз был полный, явившись как бы зловещим предзнаменованием предстоящих трудностей. Адм. де-Робек не стал отходить и увеличивать дистанцию, а немедленно повернул на Хеллес и открыл по нему беглый огонь, чем вызвал восхищение французов. Адм. Гепратт писал в своем рапорте:

«Отважные действия Vengeance, который, невзирая на то, что огонь батарей ни в какой мере не был ослаблен, бросился в атаку, являются украшением дня».

Готовность французов оказать поддержку была не меньше высказываемого ими восхищения.

Bouvet открыл огонь залпами, стреляя через Vengeance и Cornwallis. Suffren, идя на сближение с адмиралом, возобновил огонь по Хеллесу, а Gaulois, подойдя на 45 каб., стал посылать залпы в Оркание. Кум-Кале, по счастью, молчал, а Седд-ул-Бахр сделал лишь несколько выстрелов. Огонь Оркание был очень точен, и Vengeance вскоре был накрыт его снарядами. Попаданий в корпус не было, но 4 снаряда легли настолько близко, что осколками повредило рангоут. Cornwallis также подвергся обстрелу, но менее серьезному. Одинокими наши 2 корабля оставались недолго. Как только адмирал увидел, что форты могут действовать, он снялся с якоря, и в 5 ч. 15 м. Inflexible начал бомбардировку Оркание. Стрельба флагманского крейсера была настолько меткой, что огонь турок очень скоро принял беспорядочный характер. Но на этом дело не кончилось — с моря подошли Queen Elizabeth и Agamemnon.

Queen Elizabeth было приказано поддержать Cornwallis, однако, ее участие в бою продолжалось не более 20 мин., так как в 5 ч. 20 м. адмирал поднял сигнал «Отбой», считая, что уже поздно продолжать операцию. Де-Робек не отошел со своей выдвинутой позиции и просил разрешения продолжать бомбардировку, считая возможным довести операцию до конца. Хотя ни один из кораблей не имел еще попаданий, Карден не дал просимого разрешения. Корабли ясно выделялись на западном фоне неба, берег начинал погружаться в темноту. В инструкциях, отданных Карденом перед операцией, подчеркивалась моральная необходимость избегать повреждений кораблей в первоначальной стадии операции. Кроме того, перед адмиралом стоял вопрос недостатка снарядов — вопрос, которому было суждено играть печальную роль до последней минуты всей операции. Выпускать снаряды в сумерки по облакам дыма и пыли, закрывавшим форты, представлялось делом, не стоящим траты драгоценных боезапасов. К тому же приходилось беречь старые пушки, достаточно расстрелянные за их службу; кроме того, не стоило ради сомнительных результатов подвергаться риску от торпедной атаки, вполне возможной, если корабли не уйдут до темноты. Поэтому в 5 ч. 30 м. последовал сигнал: «Прекратить огонь». Хеллес, казалось, был приведен к молчанию, но Оркание в момент отхода кораблей продолжал стрельбу.

В 7 ч. в. к эскадре присоединился Albion с Amethyst и тральщиками и донес, что с западной стороны полуострова не обнаружено ни мин, ни батарей.

Траление было произведено на пространстве от точки, находящейся в пяти милях на NW от м. Хеллес, до точки, отстоящей на 25 каб. от Габа-Тепе. За время похода израсходовали 8 152- мм снарядов, чтобы отвлечь огонь неприятеля. При обвеховывании протраленного прохода на берегу находились значительные скопления неприятельских войск, которые, однако, не препятствовали этим работам.

Разведка побережья, произведенная Triumph за м. Хеллес, не обнаружила ничего, кроме нескольких окопов и полевых укреплений близ Текке-Бурну, которые Triumph обстрелял с видимым успехом.

В общем, опыт первого дня казался многообещающим. Создалось впечатление, что лишний час хорошего освещения дал бы возможность покончить с входными фортами, но в одном весьма важном отношении результаты были неблагоприятны. Успех зависел, главным образом, от преимущества флота, которое было связано с его дальнобойными орудиями, а неожиданная активность фортов Хеллес и Оркание, проявленная ими к концу дня, по мнению адмирала, показала, что результат бомбардировки современных земляных укреплений невелик. Казалось, что форты получили по нескольку 305- мм попаданий, тем не менее в критический момент все находившиеся на них тяжелые орудия оказались в действии. Становилось ясным, что только непосредственным попаданием можно подбить орудие и что необходимая для этого попадания точность не могла иметь места при стрельбе по невидимой цели, в особенности, когда приходилось беречь снаряды. Такая точность, даже при стрельбе по видимой цели, могла бы в лучшем случае получиться лишь при условии стоянки кораблей на якоре[71].