Несмотря на то, что первая фаза операции не успела закончиться к намеченному сроку, произведенная атака имела своим результатом то, что те лица в Англии, которые считали, что намеченная операция по силам флоту, только укрепились в своем мнении.
По всей видимости, дело должно было затянуться несколько дольше, чем ожидалось, что открывало возможность послать войска к сроку для закрепления первоначальных шагов. Накануне адмиралтейство распорядилось об отправке еще двух батальонов морской пехоты вслед за двумя посланными ранее. В его распоряжении имелись еще 10 батальонов королевской морской дивизии (матросов), проходивших полевое обучение в лагере в Бланд-Форде. Этим батальонам подготовлялся приказ об отправлении их на Лемнос 27 февраля. Военное министерство, однако, не приступило к выполнению пожеланий, высказанных на последнем заседании военного совета, и намеченные мероприятия подверглись изменениям.
19 февраля, когда гремела бомбардировка, началась серия заседаний военного совета, на которых была сделана попытка уладить острый вопрос о сухопутных действиях в Дарданеллах. Задача, и без того достаточно сложная, еще усложнилась новым затруднением. С восточного фронта продолжали поступать дурные вести, и лорд Китченер не считал себя в праве отдать 29-ю дивизию. Россия только что потеряла Черновицы, эвакуировала всю Буковину и отступала в Восточной Пруссии. Число потерь пленными доходило до 100 000.
Крупный недостаток винтовок особенно обострился после отступления.
Во что выльется отход русских армий, нельзя было еще сказать, но появилось опасение, что они окажутся обессиленными на значительный срок. Военно-сухопутные авторитеты полагали, что Германия в непродолжительном времени окажется в состоянии перебросить войска за запад и будет стараться сделать это до начала апреля, т. е. до готовности первой из наших новых армий. Поэтому считалось необходимым держать в резерве надежную дивизию. Еще раньше на запрос Франции, потребуется ли от нее посылка дивизии на Лемнос, ввиду невозможности отправки войск в Салоники, было отвечено, что наша дивизия послана не будет. Это означало не отказ от сухопутного содействия вообще, а отказ послать первоочередные войска или, как говорилось, войска «старой армии». Турки окончательно оставили Египет, и весь австралийско-новозеландский экспедиционный корпус освобождался. Сила его равнялась 30 000 человек, без кавалерии. Эти войска скорее других могли попасть на место. Что же касается Египта, то с прибавкой 9 000 кавалерии экспедиционного корпуса численность его гарнизонов оставалась не менее 44 000 человек.
Создавшееся положение влекло за собой крупные затруднения и, в особенности, влияло на планы адмиралтейства, которое не могло не возражать против намеченных мероприятий. Опыт прошлого учил, что для предстоящей операции необходимы перволинейные войска, и это обстоятельство неоднократно подчеркивалось на предыдущих заседаниях при обсуждении дарданельского проекта.
Батальоны морской дивизии со времени антверпенского похода сделали большие успехи в боевом обучении, но все же не могли еще рассматриваться как войска первой линии, равно как и полки австралийско-новозеландского корпуса. Помимо этого, адмиралтейство указывало, что положение на французском фронте достигло той «мертвой точки», когда намечался выбор нового операционного направления, и что опасное положение русских армий является лишним доводом в пользу скорейшего нанесения сильного удара в Дарданеллах.
Такой взгляд, в общем, соответствовал взгляду невоенных членов кабинета. «Штатские» министры не были непосредственно озабочены затруднениями французского фронта и, быть может, по этой причине могли смотреть на вопрос более широко. Они считали, что стремления немцев направляются на Ближний Восток и что, в случае возможности снять войска с русского фронта, немцы направят их против Сербии с целью пробиться на Балканы. Поэтому, так как салоникский проект отпадал, мы должны парировать эти стремления только в Дарданеллах. Кабинет полагал, что необходимые войска могут быть собраны. 29-я дивизия с морской дивизией, австралийцами, новозеландцами и морской пехотой плюс 15 000 французов, а возможно еще и 10 000 русских, составляли группу почти в 100 000 человек. Кроме вышеуказанных соображений, адмиралтейство приводило еще один довод против предложений представителей армии. Говоря о выигрыше времени, при посылке войск из Египта, военно-сухопутные авторитеты упускали из виду вопрос о транспорте. Необходимые для перевозки пароходы надо было посылать из Англии, и ранее трех недель они не могли бы поспеть в Александрию. Тем не менее лорд Китченер не считал себя в праве уступить. Ответственность за безопасность нашего западного фронта была слишком велика. По мнению сухопутного командования, немцы при последнем неудачном наступлении на западе далеко не израсходовали своих сил, и в случае повторения серьезной попытки прорыва фронта нам нелегко будет остановить их наступление. Естественно, на что Китченер соглашался в данный момент, это на обещание дать в будущем 29-ю дивизию в случае крайней нужды.
Мероприятия ограничились приготовлением транспортов и отправкой их в Александрию.
20 февраля главнокомандующий в Египте — ген. Максвелл — получил приказание Китченера приготовить к отправке в Дарданеллы 2 дивизии австралийцев и новозеландцев под командованием ген. Бердвуда — командующего австралийским экспедиционным корпусом.