- А где она?
- Дарья Ивановна-то? Да ты Дарью Ивановну разве не знаешь?
- Да я здесь не бывал никогда...
- Ну, не бывал, так где тебе и знать. Погоди, мужик ейный, Дарьи Ивановнин, тут недалече. Тятька, ау! Степан Федора-а-ач! - крикнула она нараспев, повернувшись к реке.
- А-а-а-ау! - отозвался откуда-то издалека глухой мужичий голос.
- Подь, Степан Федора-а-ач, суда-у!..
Через минуту на берегу показалась фигура мужика, без шапки, с лохматыми волосами, босого и с грудою сетей на спине. Он шел, опустив голову, покачиваясь, будто сонный, и несколько раз споткнулся на ходу. Девочка смотрела на него смеющимися глазами.
- Вишь, шатает его. Ты, может, подумаешь - пьяный он! Нет, не пьяный, а ночи не спит, - все на реке, на сеже, сидит - рыбачит. Снял у мужиков воды в кортома {В аренду.}, вот тут повыше омутов. Мамка, Дарья Ивановна, говорит: "Не снимай", а он не послушался: "Сниму", - говорит. Пять рублей отдал. А рыба, слышь, и нейдет к нему... Вот он и старается...
- Да он тебе тятька, что ли? - спросил я, удивляясь, что она зовет мужика то тятькой, то по имени и отчеству.
Девочка не ответила. В это время рыбак, немолодой, угрюмого вида, подошел уже к нам; не скидая сетей, он остановился, посмотрел на меня отяжелевшими от бессонницы глазами и спросил: